Ненависть – это наша основа?

Из мыслителей:

Ненависть увеличивается вследствие взаимной ненависти и, наоборот, может быть уничтожена любовью.
Бенедикт Барух (Спиноза )

Теперь я знаю, что ненависть — это, действительно, наш «позвоночник», наш остов, наша основа. Можно долгие годы жить на земле и быть уверенным, что в тебе этого нет, что ты деликатен, заботлив и внимателен, что ты готов идти на уступки и жертвы, лишь бы людям, которые вокруг тебя, не причинить лишней боли или огорчений.
Ты можешь многие годы не понимать, как происходит так, что человек хладнокровно и равнодушно расчищает для себя путь от других людей, не обращая на них ни малейшего внимания. Можно всю прожитую до сегодняшнего дня жизнь негодовать из-за обманов, горевать из-за чьей-то черствости, огорчаться из-за чьей-то безответственности, приходить в ужас из-за жестокости.
Всю жизнь можно искать этому причины и, конечно, находить объяснения в самых разных областях, пребывая в абсолютной уверенности, что ты-то к подобному никакого отношения не имеешь. Ты-то над этим, ты добр и направлен к людям, а если и случаются иногда кое-какие накладки, то это просто стечение обстоятельств, не было у тебя другого выхода.
Нет. Такой взгляд на вещи возникает из-за недостаточно развитого эгоизма. Когда он еще так мал, что дает тебе возможность считать себя белым и пушистым.
И вдруг происходит что-то, незаметно и независимо от тебя, когда ты вдруг чувствуешь, что все — другое. Еще утром ты садился в метрои выискивал вокруг детей и стариков, чтобы уступить им место. А, возвращаясь с работы, ты непоколебимо сидишь на своем месте с мыслью: «А разве мне не надо?» Бедные младенцы, несчастные старики, нуждающиеся страдальцы, униженные, оскорбленные — всех, спокойно и не глядя — в сторону. МНЕ надо, МНЕ.
Тут нет никаких моральных критериев — это те, которые белые и пушистые, могут давать оценки и осуждать, не одобрять, не соглашаться. На этом этапе моральных критериев нет по определению.
С позиций белых и пушистых это не понятно. Невозможно представить, что все наши ценности, которые составляли почти сто процентов нашей жизни, временны и относительны. Но это так.
Приходит момент, когда вдруг видишь и чувствуешь это. И это не вызывает в тебе никакого всплеска эмоций. Твоя природа — получить все, а остальные и остальное — только помеха.
Ненависть к помехам — это ж так понятно. Когда ты пробираешься сквозь траву, ты отводишь ее в сторону, не заботясь о том, больно ей, сломана или затоптана она. Это не жестокость, не равнодушие, не беспощадность. Ты просто идешь. И все.
Но когда у тебя нет возможности пройти, ты выдираешь с корнем то, что мешает. И идешь дальше. И лучше, чтобы никто не стоял на твоем пути, потому что ему не поздоровится. Потому что ненависть к помехам — безгранична.
Тут нет градаций по размерам помехи или по важности цели. Тут главное, что помеха существует, а поэтому должна быть уничтожена. Должна быть уничтожена неотвратимо и максимально быстро.
С помощью ненависти ты превращаешься в некий снаряд, четко направленный на цель — получить, и несущийся вперед стремительно и слепо.
Теперь мне стало понятно, почему невозможно уладить конфликты и устранить противоречия. Каждый из нас — в «цельнометаллической оболочке» своей ненависти.
Она не знает компромиссов, она сметает все кругом. При любой попытке образумить ее, раздается гулкий протяжный вой: «А Я? А МНЕ!!!»
Нестерпимо подвинуться и дать место рядом с собой кому-то еще. Пространство, время, мир, космос — все должно принадлежать мне, иначе я чувствую себя ущемленным, и жить становится невозможно.
Ненависть — всеобъемлющая и всепоглощающая. И нет ничего, кроме нее.
Но парадокс в том, что она уничтожает и тебя самого. И от этого не спастись. Так, где же выход?

(из рассылки: «Отыщи всему начало, и ты многое поймешь»)

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.